Школа ПустотыМы поговорили о том, как ежедневные отчёты помогли ему разобраться в себе, зачем взрослому человеку напарник и команда и почему в какой-то момент Нестор решил закончить менторство. Он прямо разделяет собственные усилия и пользу программы: «Я сам много чего сделал, но менторство дало возможность это структурировать».
— Нестор, расскажи о себе. Чем ты сейчас занимаешься?
— Я Нестор Архангельский, Product Owner, специалист по разработке цифровых продуктов. У меня агентство по разработке, я веду блог с аудиторией больше десяти тысяч человек и выступаю на форумах.
Одно из самых интересных моих достижений — участие в 55 хакатонах и больше двадцати побед. Хакатоны для меня — это и спортивный интерес, и возможность поддерживать профессиональный уровень. Сейчас занимаюсь коммерческой разработкой, возвращаюсь к своим продуктовым задачам, пробую новые инструменты.
— С чем ты пришёл на менторство? Что тогда происходило в твоей жизни?
— Я пришёл в очень нелёгкий момент. У меня была высокооплачиваемая работа, даже две работы, хороший доход. При этом я был глубоко несчастен. Весил примерно 92–95 килограммов, жил в доме тёщи. И дело не в том, что с человеческими отношениями или таким вариантом жилья обязательно что-то не так. Просто у меня не было ни мира, ни покоя внутри.
К тому моменту я уже около полугода работал с психологом, психоаналитиком. Но чувствовал, что в жизни что-то идёт не так. Накопились вопросы к себе, к здоровью, к отношениям. В какой-то момент меня очень сильно размотало, и стало понятно: нужно что-то менять.
С деньгами тогда было нормально. А вот с телом, отношениями и ответом на вопрос «Зачем я так живу?» — совсем нет.
— Почему ты обратился именно к Александру Синеркину?
— Я из Ульяновска, мы были знакомы вживую. Меня заинтересовало, что у человека много детей, спортивных достижений, своя фабрика. Было любопытно, как он всё это совмещает.
Познакомились мы через субботние зарядки. Я несколько раз приехал, мне понравилось, начал общаться с ребятами из сообщества. Они мне тоже понравились.
Ещё до основного менторства я пробовал тестовый формат: писал отчёты, смотрел, подходит мне это или нет. Но делал без особого огонька. Настоящая готовность появилась, когда стало тяжело. Тогда я уже был готов заплатить за то, чтобы разобраться со своими проблемами.
— Какого результата ты хотел?
— Немного прийти в себя. Получить поддержку. Воспитать в себе дисциплину, чтобы не проседать дальше.
Я чувствовал, что начинаю сдавать и ничего хорошего из этого не получается. Нужна была опора, которую в привычном окружении я тогда не находил. А здесь появились сообщество, команда, общение.
Я каждый день писал отчёты, был в группе. У меня появилось одно простое действие, которое я делал ежедневно. В моём состоянии это очень помогало собирать себя заново.
— Что в итоге изменилось внутри?
— Стало больше чёткости, уверенности и дисциплины. Уверенности именно в себе: что я могу брать на себя большие вызовы, что справлюсь.
Когда ты больше полугода каждый день пишешь отчёт и делаешь зарядку, это уже достижение. Не просто сказал, что будешь делать, не слился, а действительно сделал. Не так много людей готовы выдерживать такую регулярность.
Зарядка со временем переросла во что-то большее. Я начал делать свой стодневный челлендж — «Сотку», заниматься телом. Мне нужна была отправная точка, с которой можно начать. Менторство такой точкой стало.
— Ты связываешь все последующие изменения с менторством?
— Нет. Менторство — это всего лишь инструмент. Я сам много чего сделал, а оно помогло это структурировать.
Я пришёл в себя, начал лучше себя чувствовать, снова заниматься тем, что мне нравится. На хакатоне встретил свою нынешнюю супругу. Но я бы не стал автоматически записывать всё, что происходило в моей жизни, в результаты менторства.
Мне нужен был инструмент. Я пришёл за инструментом — и получил его. А дальше уже им пользовался.
Для меня здесь важен сам принцип: команда, бадди, ежедневные отчёты. Именно эта связка работала.
— Если выбрать один инструмент, который дал тебе больше всего, что это будет?
— Ежедневная рефлексия. Когда ты расписываешь день по часам и формулируешь три вывода за день.
Для меня это самый сильный инструмент. Он знакомит тебя с самой рефлексией, позволяет посмотреть внутрь себя.
А когда делаешь это в группе, появляется ещё несколько вещей. Тебе могут дать обратную связь — и не всегда ту, которую ты готов услышать. Ты видишь, как пишут другие: на что обращают внимание, какие выводы делают. Это тоже помогает.
— А простые привычки — вода по утрам, зарядка — имели значение?
— Да. Самый простой «кирпич» — стакан воды по утрам. Потом зарядка. Всё начинается с элементарных действий.
Александр, на мой взгляд, хорошо умеет задевать самоуважение, а где-то и гордыню: ты сделал то, что другие не делают. Не знаю, как это действует на остальных, но меня такая мотивация цепляла.
Мне важно было с чего-то начать. Сначала простое действие, потом следующее. Так зарядка и стала отправной точкой для более серьёзных занятий.
— В программе есть бадди — напарник, с которым вы поддерживаете друг друга. Как это работало у тебя?
— Ты выбираешь человека, с которым интересно, за которым интересно наблюдать и который может тебя подтянуть.
Не всегда справляешься сам. Иногда бадди помогает тебе, иногда ты ему. Вы понимаете друг друга, потому что находитесь в похожих обстоятельствах. Появляется взаимная ответственность: ты в какой-то мере отвечаешь за него, он — за тебя.
— Что тогда добавляет вся команда?
— Есть ты, твой отчёт, твой напарник. А команда — это большая упряжка: у каждого свои цели, но все двигаются.
Окружение влияет. Когда рядом люди, которые что-то делают, ты сам стараешься подтягиваться. Причём ты видишь не только их достижения. Ты читаешь ежедневные отчёты: что человек делал, какие выводы сделал, как он думает. Мне это очень интересно.
У всех свой запрос, но есть общие действия: отчёты, зарядка, созвоны раз в две недели, задания Александра. Для меня команда — это возможность быстрее расти в коллективе.
— Ты ещё проходил випассану. Это тоже началось с менторства?
— С випассаной я был знаком раньше. Один раз уже пробовал пройти её в Беларуси, но тогда всё закончилось на третий день.
Следующий опыт пришёлся на период развода. Для меня было важно надолго остаться наедине с собой и выйти из привычной рутины.
У тебя определённый распорядок, каждый день медитация, ты соблюдаешь молчание. И интересно, что внешне молчишь, а внутри продолжается разговор с самим собой. Начинаешь слышать то, чего не слышал долгие годы. Для меня это был большой личный опыт.
— Было ли сопротивление? Моменты, когда хотелось всё бросить?
— Конечно. И самосаботаж, и сопротивление. Причём несколько раз.
Мне было полезно за этим наблюдать. Как ум пытается выкрутиться, чтобы не писать отчёт. Как придумывает обстоятельства, которыми можно себя оправдать.
Это очень интересно: на таком простом действии начинаешь замечать то, что вообще мешает тебе добиваться своего. В другой ситуации мог бы и не увидеть.
Мой совет — наблюдать за этим сопротивлением, не игнорировать его. Смотреть, какие объяснения ты себе придумываешь.
— Почему ты в итоге закончил менторство?
— Я участвовал меньше года. В какой-то момент почувствовал, что перерос этот формат: он стал рутиной, пропал вызов.
Для сравнения — та же «Сотка». Я продолжаю её делать, но она уже не даёт такого роста, как в начале. Упражнения знакомые, тело привыкло. Значит, нужно двигаться дальше. Сейчас я снова хожу в зал, занимаюсь по своему плану. Пока главная цель — выработать привычку.
С менторством получилось похоже: инструменты я получил, дальше нужно было идти своим путём.
— Какую роль для тебя сыграл поход на Камчатку?
— Для меня это был своего рода экзамен после менторства: пройти сложный маршрут, справиться с нагрузкой и быть частью группы. Ты отвечаешь не только за себя, а ребята рядом отвечают за тебя. Плюс возможность встретиться вживую, много общаться с Александром и побыть со своими мыслями — телефон там в основном оставался фотоаппаратом.
Самый сильный момент был, когда мы дошли до Тихого океана. Я заранее связал с ним надежду отпустить свою боль. И на берегу действительно расплакался — стало легче, меня отпустило. После похода я почувствовал себя смелее и увереннее. Первая эйфория со временем прошла, но сам опыт остался со мной.
Камчатка: от вулканов к океану — рассказ и фотографии →
— Что бы ты посоветовал себе в начале менторства?
— Делать базовые вещи. Зарядку, ежедневный отчёт, выводы. Пробовать выполнять задания.
У меня до серьёзного кризиса уже был опыт: я немного писал отчёты, мне даже нравилось, но особого запала не было. Когда появился настоящий внутренний запрос, отношение стало другим.
И ещё — быть готовым встретиться с собственным сопротивлением. Я тоже приходил со своим «я умный, я всё понимаю». А потом начинал придумывать, почему сегодня можно не сделать простую вещь.
Когда замечаешь это за собой, появляется материал для работы. Поэтому я бы посоветовал меньше обходить эти действия и больше пробовать их делать.
